Париж-Кавказ

Париж-КавказПариж-Кавказ. Интервью с князем Нохчи-Борз Оборзинским.

Изменилось ли к лучшему отношение к русским на Северном Кавказе? С этим и другими вопросами наш путешествующий корреспондент Владимир Зайцев обратился к проживающему в Париже князю Нохчи-Борз Оборзинскому, прямому потомку князей Оборзинских, царствовавших над всеми оборзинами Северного Кавказа с незапамятных времён вплоть до Революции, когда аристократические предки князя были вынуждены эмигрировать во Францию.

 

Корр.: Ваше сиятельство, я слышал что Вы предприняли длительную поездку на Вашу историческую родину в прошлом году. Как Вам видится отношение оборзинов живущих на Кавказе к русским в наши дни? Изменилось ли что-нибудь в отношениях простых оборзинов и русских по сравнению с тем, что было до Революции?

 

Князь: Мои любимые подданые — оборзины — очень дружелюбный и гостеприимный народ. Но в начале 19-го века они просто не поняли, что русские пришли к ним с дружескими намерениями, чтобы дать им всё то чего им ранее не хватало в суровой горской жизни. В результате как мы знаем из учебника истории, произошла трагедия: оборзины восприняли пришедшие русские войска как захватчиков, и начали многолетнюю войну против русских на Кавказе. К счастью, князья Оборзинские уже тогда поняли благородные намерения Русского Государя, и всего русского народа. Спустя годы это поняли и простые оборзины, и конфликт затих. В оборзинских горах воцарился мир и согласие почти на целое столетие.

Корр.: И как же тогда строилось взаимоотношение оборзинов и русских?
Князь: Наша страна, родина моих оборзинов, — многонациональная. Помимо собственно оборзинов, на моей исторической родине исконно жило и живёт ныне много других наций. И всем находилось своё достойное место в жизни: грузины работали на виноградниках, азербайджанцы продавали выращенное на рынках, армяне занимались мелкими кражами, евреи были в основном наводчиками, поляки — шулерами, греки сбывали краденое…

Корр.: Позвольте, князь, а что же русские? Те самые русские которые победили в многолетней кавказской войне?

 

Князь: А русские строили нам города, прокладывали дороги, многие работали в услужении у оборзинов как в городах, так и селениях…

 

Корр.: И вы это назваете дружбой народов?

 

Князь: А как же иначе это можно назвать. Ведь русские делали это всё абсолютно добровольно, по своей собственной воле. Многие оборзины вначале не понимали всю благородную суть дружеской помощи русского народа народу оборзинов и воспринимали русских как оккупантов. К счастью, мои предки обладали достаточным авторитетом среди простых оборзинов, и упорно в течении многих лет разъясняли простому народу суть интернациональной помощи русского народа нашим соплеменникам.

 

Корр.: А что же происходит на Вашей родине сейчас?

 

Князь: Сейчас там — преддверие золотого века оборзинского народа. Даже в Российской Империи такого не было, как ныне. Раньше простые оборзины сами были вынуждены зарабатывать себе на хлеб. А сейчас русские платят пенсии и пособия за разрушенные когда-то селения, строят виллы политическим лидерам нашего народа, инвестируют миллиарды Евро ежегодно в экономику нашего края… О таких временах мои благородные предки могли только мечтать!

 

Корр.: А что же взамен? Считаете ли Вы, что оборзины что-то должны России за всю эту помошь?

 

Князь: Мне жаль, но Вы рассуждаете на основе тех политических представлений, которые насильственно пропагандировались коммунистами в бывшем СССР. А те представления — абсолютно бездушны; они берут в расчёт лишь банальную экономину, лишь отношения «товар-деньги-товар». Русские сами предложили нам свою помощь, и мы в массе нашего народа благосклонно эту помошь приняли. Вы знаете, я не философ, но если кто-то любезен со мною, то я стараюсь ответить такому челровеку тем же. Так и народ оборзинов: когда русские, прийдя казалось бы с армией, предложили нам свою безвозмездную помошь, и приняли как факт что мы — оборзины — можем ими руководить и благосклонно принимать от них ежегодную дань, мы приняли это. Иначе, если бы мы отказали русским, дух благородства покинул бы наши горы.

 

Корр.: Руководить? Что Вы имеете ввиду, Ваше сиятельство?

 

Князь: Да, руководить. Не секрет, что многие властные структуры русских пребывали в почти полной анархии до тех пор, пока в них не приходил хотя бы один представитель нашего народа. Жизнь в горах трудна и требует самодисциплины. Это формирует характер. И, например, как только один оборзин попадал в русскую армию, всего лишь один на целую роту, то он сразу выстаивал отношения среди сослуживцев так, что бардак прекращался, и все как по струнке ходили. То же самое и в бизнесе, и на производстве…

 

Корр.: То есть Вы оцениваете оборзинское вляние на русскую культуру положительно?

 

Князь: Безусловно!

 

Корр.: Собираетесь ли Вы, Ваше сиятельство, вернуться на свою историческую родину в ближайшем будущем?

 

Князь: Хоть я родился и во Франции, но я принадлежу своему народу. И сделаю так, как решит мой любимый народ оборзинов. Если народ захочет видеть мой род правителями наших гор — я немедля вернусь. Но это вряд ли произойдёт в ближайшие годы. Вы знаете, после Перестройки на моей любимой родине сформировался новый класс политической элиты, которые безусловно уважают право князей Оборзинских, но не хотели бы присутствия кого-то, кто был бы неизмеримо выше них по общественной лестнице. Это понятно и естественно времена меняются. Тем не менее, и эта ситуация разрешима. В случае моего призвания моими любимыми оборзинами на родину, я согласен любезно даровать им конституцию и даже некоторые другие вольности, и закрепить законодательно влияние нынешней политической этиты. Это помогло бы ещё большему единению моего народа и в совокупности с любезной финансовой помошью русского народа способствовать наступлению золотого века на моей любимой родине.

 

Корр.: Спасибо, Ваше сиятельство, за столь обстоятельное интервью.

 

Владимир Зайцев, путешествующий корр. «Трусов» из Парижа, Франция